CD_Player (cd_player) wrote,
CD_Player
cd_player

Об украинском языке (часть 1)

У большинства граждан как Украины, так и РФ преобладает глубоко эссенциалистское понимание украинской государственности и её этнополитических, этнокультурных и языковых основ. Украина представляется таким людям как некая изначальная и самоценная данность, обособленная от других частей исторической Руси чуть ли не с киевских времён.

Важной составной частью такого представления является взгляд на украинский язык. К сожалению, 70 лет промывания мозгов в духе концепции "трёх братских народов" не прошли даром. Сегодня ясного понимания того, что же такое украинский язык, нет почти ни у кого. Одни полагают, что это совершенно самостоятельный язык, отдельность которого была ясна уже на заре становления Русского Мира, другие же, напротив, склонны считать его не более, чем диалектом русского языка или, в наиболее маргинальном преломлении - "испорченным русским".

Едва ли стоит вдаваться в обсуждение старой дилеммы "язык или диалект?" Давно и убедительно по этому поводу было разъяснено, что язык - это диалект, у которого есть армия и флот. Но суть не в этом. Основная причина искажённых представлений об украинском языке и его отношении к русскому - непонимание различий между живой речью народа и литературной нормой.

Лингвист Н.C.Трубецкой так характеризует это фундаментальное различие:

"Если мы присмотримся к литературным языкам современной Европы, то заметим, что каждый из этих литературных языков распространен по сильно дифференцированной лингвистической территории, обнимающей несколько сильно отличных друг от друга наречий. При этом ни один из этих больших литературных языков Европы не совпадает вполне ни с каким живым народным говором. Явления эти не случайны, а коренятся в самой природе литературных языков и наблюдаются не только в Европе, но и во всех других частях света, где только существуют действительно большие литературные языки. Дело в том, что назначение настоящего литературного языка совершенно отлично от назначения народного говора. Настоящий литературный язык является орудием духовной культуры и предназначается для разработки, развития и углубления не только изящной литературы в собственном смысле слова, но и научной, философской, религиозной и политической мысли. Для этих целей ему приходится иметь совершенно иной словарь и иной синтаксис, чем те, которыми довольствуются народные говоры."

Этого вопроса я уже касался в записи О нациях in statu nascendi. Там, в частности, говорилось:

"Совершенно нормальной ... считается ситуация, когда на базе отдельных групп говоров данной языковой области вырабатываются и кодифицируются самостоятельные литературные нормы.

Таких примеров очень много. Так, в маленькой Албании функционируют две наддиалектные нормы - тоскский и гегский варианты албанского литературного языка, в Польше на базе поморских лехитских говоров сформировался кашубский язык, а на базе малопольских говоров Силезии недавно кодифицирован силезский язык (ślonsko godka). В северных землях Германии в ходу нижненемецкий язык, который ближе к нидерландскому, чем к знакомому всем верхненемецкому. Ещё интереснее ситуация в Италии, где "диалектов" итальянского с собственной литературной нормой вообще целая россыпь."

Всё сказанное выше, без сомнения, приложимо также к русской языковой области. Дабы не искушать без нужды любителей ссылаться на "кисилёвскую пропаганду" и руку Кремля, предоставим слово Георгию Юлиановичу Геровскому (1886-1959), карпаторусскому лингвисту и блестящему диалектологу, автору подробной карты говоров Подкарпатской Руси, который родился во Львове, а умер в Словакии.

"Подкарпаторусский диалект относится к единому языковому образованию, называемому русским языком, диалекты которого занимают великую восточно-европейскую равнину к северу от Карпат. Русский язык состоит из трёх основных диалектов или диалектных групп: 1. северо-восточный или великорусский", 2. южно-русский или малорусский и 3. западный или белорусский, являющийся в определённом смысле связующим звеном между двумя предшествующими диалектами." (Г.Ю.Геровский. Язык Подкарпатской Руси. М. 1995)

Едва ли можно усомниться в том, что представители указанных выше диалектных групп внутри русского языкового ареала без труда понимают друг друга, особенно если речь идёт о территориально смежных говорах. То есть, можно говорить о диалектном континууме, в разных частях которого функционирует несколько нормативных кодифицированных вариантов литературного языка. В данной системе понятий идиом под названием "украинский язык" является самостоятельным языком с точки зрения литературной нормы и одновременно органической составной частью русского языка, если имеется в виду его диалектная разговорная основа.

В связи с этим важно иметь в виду следующее. Создание новой литературной нормы на базе одной из диалектных групп единой языковой области не является основанием для пересмотра её границ и структуры. При этом при наименовании отдельных групп естественно следовать правилу приоритета, аналогичному таким правилам в кодексах зоолоогической и ботанической номенклатуры: принято использовать наименование биологического таксона, данное ему при первоописании, а более поздние названия считать младшими синонимами основного. Соответственно, можно говорить, например, о северномалорусских (северноукраинских) говорах, но нельзя подменять первое название вторым. Такая подмена была бы аналогична ретроспективным проекциям типа "украинские князья".

Самостоятельных литературных норм ("восточнославянских языков") в русской языковой области в разное время было создано не три, как мы привыкли считать, а гораздо больше. Мало кому сейчас известен западнополесский (ятвяжский) микроязык (самоназвание - "заходышнополiська волода"), созданный группой энтузиастов на территории брестско-пинского Полесья (Белоруссия) в конце 80-х гг 20 века. Некоторое время на нём даже издавалась газета "Збудiнне" (Пробуждение). Я являюсь счастливым обладателем дюжины её номеров. Вот как она выглядела (кликабельно):





Поскольку в основу западнополесской литературной нормы легли говоры северномалорусской (северноукраинской) группы, то вполне объяснимо её некоторое сходство с литературным украинским языком. Интересно, что в редакцию газеты приходили письма от "свидомых" украинцев, которые настоятельно советовали авторам перестать маяться дурью и писать на "правильном" языке. К сожалению, литературная традиция на западнополесском языке не получила продолжения (думаю, в немалой степени из-за громоздкой орфографии).

Как бы продолжением западнополесского языкового ареала является подляшские говоры, распространённые в Польше на территории одноимённого воеводства. На базе этих говоров не так давно создан нормированный подляшский микроязык (pudlaśka mova). Википедия почему-то относит его к идиомам, группирующимся вокруг белорусского языка, что, конечно, совершенно неверно и косвенно отмечается самим автором подляшской грамматики Яном Максимюком. Как и западнополесские говоры, подляшские говоры относятся к северномалорусской группе и формально должны ассоциироваться с украинским языком. У них, кстати, есть общие черты, отсутствующие в литературном украинском, например, форма локатива -ovi (-овы), предлог и приставка pud (pud-) - ср. укр. пiд (пiд-).

Пример подляшского текста:

Diś, u peredvelikodnu subotu, koli my v połovini vośmoji vychodili z Rubinom na spacer, Halina nam skazała: „Tôlko dovho ne chodiête, bo Rubin šče bere antybjotyk, i jomu šče ne možna dovho choditi i mučytisie. Jak tôlko Rubin zrobit kupu, voročajtesie. Rozumiêjete?”

Siête było skazane jak do mene, tak i do Rubina, našoho pjatiliêtnioho golden-retrievera. Rubin machnuv chvostom — a čoho tut ne rozumiêti? — i my pujšli. Rubin išov ciêły čas poperedi, tiahnučy mene na vuśmimetrovum povodkovi, a koli my minuli pole rypaku, jaki našy kołchoźniki posiêjali na miêsti vykorčovanoho slivovo-višniovoho sadu, ja spustiv sobaku, i vôn pobiêh u travu, kob nazbirati svoju štodionnu porciju kliščôv.


Не уверен, что перевод требуется:)

Ещё пример в кириллической орфографии:

Сіоголітні фэстываль можна назваті юбілеjным. Бо сіêм то важна, таінственна лічба. В сіêм ліêт чоловіêк пэрэступае пэршы порôг дорослості — ідэ в школу. Чы мы, як орґанізаторы, вжэ дорослы, тяжко сказаті. Важнэ, коб однак в сіêтуj дорослості оставатісе троху дітятом. А вэсна то такі час, колі з дітячою радостіою знов і знов одкрываем Божы свіêт. (...)

Хто раз ступів на студзівôдську маjову росу, захочэ шчэ сюды ворочатісе. Коб послухаті вэсновых пісэнь, походіті в корогоді з кустом, побыті запорожніком на традыціjнум весіêлі. Врэшті — перэговорытісе з рôднымі собіê душамі.

Нігдэ, як тут, нэ можна споткатісе з Полішукамі, якіе так хорошэ співают, танцюют, жартуют. Такіе гожы пэкут короваji i горчкі крутят.

Пудляшукі і Полішукі — як одін рôд. На фэстывалі знаходят спôльнэ слово. В мові, піêснях, музыці, танцях, творах рук своjiх. Крывэцькі чы добрывôдські огулькі перэклікаютсе з полінськімі і леснікôвськімі бородаjкамі. А пінські кустовые піêсні з зозулінымі піêснямі малінніцькімі.


Тут перевод тем более не нужен. Кстати, если обратили внимание, в тексте подчёркивается, что польские подляшуки - родные братья белорусским западным полешукам. Чем не очередной вариант "украинского" языка? Не случайно на сайте Яна Маскимюка можно прочитать комментарии, совершено аналогичные письмам, что некогда приходили в редакцию газеты "Збудiнне"... Много разных украин у Руси. Знала она и псковскую, и мещерскую, и слободскую. В исторических документах даже сибирская украина упоминается.

Несколько лет назад филологом Ярославом Золотарёвым была предпринята попытка кодификации разработанного им сибирского языка на основе старожильческих говоров Сибири. Некоторое время (2006-2007) на этом искусственном микроязыке даже существовала страница Википедии, но затем она была удалена (не в последнюю очередь из-за нарушений этики и разжигания межнациональной розни). Образец текста:

1.1. В зачале спел Бог небо-то и земю-ту.
1.2. Земя жа-та была непозырна и порожня, и тьома перед варгой, и дых Бога вировалса над вологой.
1.3. Лекотал жа Бог кабы был свет, и спелса свет.
1.4. И зырил Бог свет-от чо вон баской, и розделил свет ото тьомы.
...
1:21 Спел жа Бог балыков великих, и кожну дыхню жывучу гадин-тех, которых спела волога-та, по роду ихнему, и кожну шубунку-ту юденясту по роду ейному, и зырил Бог, чо ето баско.
1:22 И баскобаял их, лекоча: жыруйте и розмногайтеся, и занимайте вологи морев, и шубунки пусь розмногутса на материке.


Пример с потешным сибирским микроязыком весьма наглядно демонстрирует потенциальные возможности "лингвистического сепаратизма", который в определённых условиях может стать одной из опор сепаратизма политического. При большом желании и наличии специалистов на базе любой мало-мальски своеобразной группы говоров внутри языковой области можно создать и в дальнейшем кодифицировать обособленную литературную норму, придав ей статус самостоятельного языка, а её носителям - самостоятельного этноса.

Таких говоров хватает даже на территории нынешней Российской Федерации. Не могу не привести за компанию вполне аутентичные образцы северновеликорусского наречия - для вящей наглядности, в качестве иллюстрации к сказанному выше:

Колды поехали в город ко врацю, толецько стали переежжать лог-от, да как трехануло кузов-от наш, так и полетели все наши цемоданы и котомоцьки к цертям собацьйим, цють живы осталися. Пришли к дохтуру, он байот: "Говори, цё у тебя болит", а я ему говорю, штё у серця не баско, говорю, как подкатит, дак полцеса не отвалит. А потом баю, не дайдут мене руценьки-те по ноцям спать, не знаю уж, штё с имям и делать... Враць ницё не сказал, велел разболокцись. Хош и совесно было, а разболоклась.

Лонися йиздили мои-то внуцята на морё оддыхать. Шибко беда имя пондравилось. Цёрнушшы приехали оттудова. (...) Севогоды не бывала за губами-то, а лонися и губ и ягод было до дура.

Штё-то тихо поправляеця, винно, у ёво нутро больноё (...) Всё платицё запатрала, её вецёр тятька намякав, целой цяс ревела. Опеть один нажадавсе, штёбы людей дождать (...) Пока могла дак робила, сецяс негде не роблю (...) Маруська как пошла вирать, дак писня писню погонейот.
(Г.Г.Мельниченко, Хрестоматия по русской диалектологии. 1984; транслитерация фонетической записи моя)

На протяжении 20 века предпринимались определённые попытки кодификации т.н. поморского языка (поморьска говоря) на основе архангельских (поморских) говоров северновеликорусской группы, формировавшихся на русском севере начиная с 12 в. Были изучены и описаны фонетические, морфологические и синтаксические нормы и особенности этих говоров, составлены словари. Доступен краткий словарь поморского языка И.И.Мосеева (2005), содержащий около двух с половиной тысяч поморских слов и выражений.

Образец текста:

Голоменой царь

Во досюлишны-от веки, во которы-то давношни леты, унёсло во пылко морьско голомё коць с кулояна. Било морё их цетвёры воды, а на петой-от день тиха пала, погодьё. Омалталиссе кулояна, гленули - тако лосо на мори, вода кротка, одаль каменна луда, а серёдка луды трои полохола сидят - шолнцё, ветёр да мороз. Меж има котора идет: которой из их большак на мори?
Увидали трои полохола кулоян-от, ко луды коць потташшили, оприколили, крицят:
- Сказывайте скоре, которой меж нама самой могутной на мори? Которого нарецете, тот из нас на голомено царьство настанет.


И это ещё не всё. Список нормированных идиомов в русской языковой области далеко не исчерпан. Я ничего пока не сказал о функционировании письменных вариантов русского языка на территории Подкарпатской Руси и особенно Галиции. Однако настал момент отвлечься от перечисления лингвистических украин и, наконец, обратиться к истории литературного языка вышеуказанных областей в контексте общей истории украинского и русского литературного языка.

Продолжение следует.
Tags: бывшая УССР, история, лингвистика, языки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments